- "Сколько же прошло времени - час, два, больше?" - лейтенант посмотрел на часы. Одиннадцать двадцать три, с начала боя прошло чуть больше двадцати минут! Он осмотрел округу. На месте второго и пятого орудий дымились глубокие воронки, в одной из них кто то еще шевелился, со стороны третьего взвода к нему метнулся Ерофеев, батарейный санинструктор, но подойдя ближе согнулся в неудержимом приступе рвоты. Лейтенант выбрался из окопа и подошел поближе, секунду стоял, играя желваками, молча снял кепку и вскинув автомат дал короткую, в три патрона очередь вверх. Эх, сержант, зачем же ты так то, а? ЗАЧЕМ?!!

По страной случайности лицо его осталось нетронутым. Вадякин лежал, придавленный покореженным лафетом своего орудия, с умиротворенным выражением покоя на мертвом лице. Казалось - он спит, спит и видит свою любимую жену и троих маленьких детей, оставшихся где то под Ярославлем, свою Любавушку и мальков. Увы, стоило перевести взгляд пониже... НУРс разорвался на щитке пушки, двое из расчета погибли мгновенно, а вот Вадякину не повезло, частично прикрытый металлом, сержант лишился обеих ног, осколки разворотили живот и грудь, но он жил еще минут десять, постепенно уходя в небытие, до последней секунды наполненный дикой, непередаваемой болью. -"Боже, сделай так, что бы у меня хватило сил застрелиться! Я не хочу умирать ТАК!"

"Товарищ лейтенант, кажись опять танки." - солдат - стройбатовец из подразделения Ермилина задыхаясь от быстрого бега, рассеяно пытался поправить сползающие с носа потрескавшиеся очки.

"Ну, танки и танки, что дальше?

"У нас командира убило, вы теперь старший."

"Мля! Какие потери?"

Рядовой шмыгнул носом.

"Не знаю, много кажется". Он беспомощно оглянулся на дорогу, действительно, лес гудел от шума множества танковых двигателей. Лейтенант махнул рукой.

"Возвращайся к своим, скажи, что нам надо продержаться еще час, потом уходим. Выполняй!"