Николай хотел возразить, но передумал и протянул широкую ладонь.

"Ну бывай Олег, может, Бог даст еще свидимся".

"Бывай".

Он еще долго смотрел вслед пылящему прочь старому "рафику", о чем то думал, докуривая последнюю сигарету. В голове почемуто постоянно вертелась странное словосочетание: -"Высшая доблесть". Кружилась голова. Ну неужели все так плохо?

Размышления прервал сержант Вадякин, деликатно кашлянувший сзади.

"Товарищ лейтенант, дозор на связь вышел, передает, что слышен шум тяжелой техники. За ними Бэтра прикатила, они возвращаются. Говорят противник войдет в контакт минут через двадцать."

Похоже, что время разбора полетов подошло к концу. Лейтенант подобрал лежащую на прохладной весенней земле каску и натянув ее поглубже заорал в полный голос:

"Батарея, к бою!"

Вадякин продублировал команду уже на бегу. Солдаты суетились возле орудий, подготавливая их к стрельбе. В окопах явно еще необстрелянного стройбата, возникла и стала нарастать суматоха. Лейтенант ухмыльнулся, видя судорожные попытки их командира навести хоть какой либо порядок, затем переключился на более насущные проблемы.

Поскольку в батарее был некомплект личного состава, на каждую пушку приходилось по три человека. Лейтенант матюгнувшись, с натугой открыл клин затвора и перехватил у заряжающего тяжеленную иглу подкалиберного снаряда. Затвор с лязгом встал на место. Уф.

"Батарея, слушай мою команду! Подпускаем колонну на триста метров и тогда мое орудие бьет по головному танку. Остальные стреляют по номерам. Второе по второму и так далее. Если покажется хвост колонны, то пятое орудие гасит его."

"Господи, неужели это стало для меня настолько естественным. Разве к этому можно привыкнуть? Я уже не верю, что ЭТО может когда-либо закончиться, эта война вечна. И то что было до войны мне снилось, или привиделось, когда я лежал в госпитале. Не было ни любви, ни мира, ничего, а вся жизнь - это постоянные боль и грязь. Устал, боже ж мой, как я устал..." - лейтенант налег грудью на бруствер, пытаясь справиться с внутренней болью.